Авторизованная биография агента 007 : глава 4

СВЕТОПИСЕЦ

© март 2001, перевод В.И.Павлова

Закончив свой рассказ, Бонд замолчал. Сперва я подумал, что Бонд глубоко скорбит по той женщине, но потом осознал, что он просто наблюдал за парой колибри, которые до сих пор кружили, словно два мерцающих синих огонька, вокруг коралловых цветов хибискуса. Солнце было уже в зените, и казалось, что кроме этих крохотных созданий весь мир замер. Пустой бассейн с пластиковым покрытием ядовито-синего цвета, море и терраса теперь выглядели будто неестественно красочная фотография из туристического буклета. Бонд пригубил чашку кофе. Его глаза внимательно следили за двумя птичками. О чем он думал, догадаться было невозможно.
-Странная история, - наконец сказал он. - Но она преподала мне урок, который я запомнил на всю жизнь. Никогда не позволяй женщине командовать тобой, иначе - полная катастрофа.
-Довольно жестокий урок.
-Да, - сказал он с едва заметной улыбкой. - Это уж точно.
-А что было дальше?
-С машиной? Ее починили. Правда, ремонт стоил мне денег, но результат был отменным.
-А вы?
-Меня тоже починили. Я вылетел через лобовое стекло. Вот результат, - он коснулся длинного шрама на своей щеке. Флеминг всегда хотел выяснить, откуда он у меня. Теперь вы знаете откуда. Это, конечно, было далеко не единственное увечье - перелом нескольких костей, легкое сотрясение мозга, но, как говорится, не тонет только, сами знаете что: Я тоже не утонул. Меня подобрали матросы с одной из тех огромных барж, что ходят по Сене.
-А женщина?
-Получила сполна. Почти мгновенная смерть. Она была еще в машине, когда ее подняли со дна. Сломала шею. Вся ирония в том, что, как сказал мне Мэддокс позже, произошла ошибка. Она вообще была не причем. Настоящим шпионом оказался какой-то подлец из Британского посольства. Его взяли через несколько дней.
-Наверное, вы были в ужасе?
-Конечно. Но было глупо во всем обвинять Мэддокса. Он чувствовал себя не лучше. И потом, он выполнял свой долг. Кроме того, я очень многим ему был обязан. Он замял дело, договорился с французской полицией, те даже меня ни о чем не спрашивали. Бог знает, как это все ему удалось. Во Франции с этим строго. И именно благодаря Мэддоксу началась моя настоящая карьера в Сикрет Сервис.
Я попытался вытянуть из Бонда продолжение истории, но он был явно не расположен к этому. Он и так уже очень долго говорил. Было ясно, что Бонду хотелось отдохнуть, но перед тем как уйти, он пообещал встретиться со мной этим вечером за ужином и рассказать о своем дебюте в Сикрет Сервис - о том самом деле с румынами в Монте-Карло, упомянутом Флемингом.
Собираясь на ужин, я позвонил Бонду в номер. Никто не ответил. Я пошел его искать, но нигде не нашел. Тогда я поинтересовался у Августуса, не видел ли он коммандера.
-Не видел, сэр. Сегодня вечером коммандер ужинать в отеле не собирался.
-Вы уверены?
-Уверен, сэр. Он уехал вместе с дамой. И я не думаю, что коммандер сегодня вернется.
Не вернулся он и утром. Поэтому все утро я провел, купаясь и валяясь на солнышке. Понятно, что за Бонда не следовало волноваться. Было бы странно, если бы рядом с ним не было женщины: Я стал гадать, кто она. И надолго ли она его задержит.
Ответ на мой второй вопрос не заставил себя долго ждать. Как всегда пунктуальный, Бонд появился к ленчу, одетый в ту же одежду, что и вчера - та же футболка, те же старые тряпочные тапочки, те же неглаженые джинсы. Дамы, к сожалению, с ним не было. И никаких извинений и объяснений по поводу вчерашнего вечера тоже не последовало.
В остальном же, день получился таким же, как вчера, вплоть до лобстеров с кокосами и плодами гуава. Бонд находился в приподнятом настроении и довольно уверенно говорил о своем возвращении на службу. По всей видимости, он считал, что это могло произойти в любой момент. Было ясно, что наклевывалась работа, но когда я спросил его, не предлагают ли ему какое-нибудь задание, он сразу же стал нем как рыба. Я почувствовал, что хватил лишнего, и, чтобы сменить тему, попросил рассказать о Мэддоксе.
-Это был забавный человек. Из старой гвардии ветеранов Сикрет Сервис. Как будто прямо из Ашендена. Кстати говоря, он лично знал Моэма и клялся, что тот использовал его в качестве прототипа для одного из своих персонажей. Он многому меня научил и оказал на меня огромное влияние. Его дорогие лосьоны, сигары, люди, с которыми он общался - все это произвело тогда на меня сильное впечатление. И он был совсем не похож на теперешних оперативников. Нет. Устрой ему нашу современную подставку - и он не продержался бы и десяти минут. И все же в нем было что-то особенное. Он был твердым человеком и инстинктивно чувствовал, когда для достижения нужного ему эффекта следовало идти на широкие жесты. Он мне здорово помог в начале моей карьеры.
После того, как Бонда вытащили из Сены, Мэддокс позаботился обо всем остальном: фамилия Бонда не попала в газеты, а его самого положили в тихую загородную лечебницу, расположенную в лесу, недалеко от Фонтенбло. Доктора сказали, что он встанет на ноги через несколько недель, его здоровью ничего не угрожало - Бонд был молод и физически крепок. Единственное, что проглядели доктора, - это порез на лице. И когда Мэддокс увидел зашитый шрам, он пришел в ярость.
-Не беспокойтесь, - сказал хирург. - Он как был, так и остался красавчиком, а женщины будут просто без ума от шрама.
Но Мэддокс думал не о женщинах. Мэддокс прекрасно знал, какую опасность представляет подобного рода метка в профессии, которую он хотел предложить Бонду. Он вызвал Ла Поинте, швейцарского пластического хирурга, который позже стал работать с МакИндоем. Ла Поинте сделал все, что мог, но, как он сам сказал, к нему, как обычно, обратились, когда урон уже был нанесен.
В течение тех недель, пока Бонд лежал в клинике, Мэддокс часто навещал его. Они много беседовали, и Мэддокс получил возможность узнать Бонда получше. Мэддокс также навел о нем справки через несчетное число своих связных в Лондоне. И после некоторой задержки Штаб дал Мэддоксу добро на вербовку.
В тот вечер, когда Бонда выписали, Мэддокс пригласил его на ужин в модный ресторан "Ори де Форре". В каком-то плане блюда были типичными для Мэддокса: артишоки с гусиной печенкой, говяжье филе в сморчках и бутылка "Дом Периньон". Когда подали бренди и сигары, Мэддокс в общих чертах обрисовал свое предложение. Он сделал это мастерски, используя все свое очарование. Джеймсу Бонду никогда не забыть этого маленького человечка, чем-то похожего на лягушку, с лысой головой и блестящими черными глазами, который впервые познакомил его с той жизнью, которую ему предстояло прожить. Все было как в "Фаусте", и Мэддокс выступал в роли Мефистофеля. У Бонда было мало шансов противостоять тому будущему, которое приготовила для него судьба.
Мэддокс сходу ошарашил Бонда известием о невиновности Марты де Брандт. Новость глубоко шокировала его. Мэддокс и не пытался сгладить чувство вины юноши. Наоборот, он умно сыграл на этом. Такое часто случается, заверил его Мэддокс. И он, Бонд, должен поскорее все забыть.
Бонд с горечью спросил, как он может все забыть? Ведь он ни за что убил любимую женщину. Как ему дальше жить с таким камнем на душе?
Тогда Мэддокс стал успокаивать его: Бонд может снять камень с души, искупив свою вину - рискнуть жизнью и спасти миллионы жизней. Это для него шанс исправить свою ужасную ошибку.
-Скоро война. Она начнется через несколько месяцев, а не лет. И ты можешь помочь своей стране. Ты обладаешь качествами, которые могут нам пригодиться. Временами жизнь кажется шикарной и волнующей, но я должен предупредить, что у тебя мало шансов встретить спокойную старость.
Выбора как такового у Джеймса Бонда не было. Он согласился работать на Британскую Секретную Службу, как Мэддокс и предполагал.
В тот период времени Мэддокс все еще разбирался с делом об украденных документах. Официально инцидент был исчерпан, однако за кулисами тайного мира спецслужб Британия, что называется, ударила в грязь лицом, а в мире шпионов слово "честь" играет большую роль.
Немцы ликовали, французы перестали доверять. Британии было просто необходимо как-то реабилитироваться перед своими собственными агентами, перед союзниками, а главное, доказать свою дееспособность противнику.
Мэддокс был агрессивным человеком. В минуты кризиса он предпочитал атаковать. В самом начале 1938 он начал готовить несколько мелких операций, направленных на восстановление престижа своей агентурной сети и чувства уверенности в себе среди ее членов. Как раз в одной из этих операций Джеймсу Бонду и предстояло принять участие. Сам он называет ее "своим первым заданием первоклашки".
Для Британской Секретной Службы это работа была нетипичной. И при нормальных обстоятельствах Мэддокс и не подумал бы браться за нее. Но времена настали ненормальные, и поэтому когда Мэддокс услышал про хаос, учиненный Румынами в Монте-Карло, он почуял шанс проявить себя.
За всю долгую историю этого великого казино лишь единицам удавалось стать игроками, которых можно было назвать действительно невероятно удачливыми: Тейлор, профессиональный игрок из Вайоминга, которому фортуна улыбнулась в славные деньки 90-х годов XIX века; Фернанде, маленький бельгиец; и Чарльз Уэллс, тот самый "человек, сорвавший банк в Монте-Карло" (По правде говоря, ему удалось это сделать целых шесть раз до того, как удача отвернулась от него). Такие люди устраивали владельцев казино. Они были своего рода шоуменами, зазывавшими других игроков; своими ставками они создавали для Монте-Карло громкую рекламу. С Румынами дело обстояло иначе. С самого момента их появления там в предыдущий сезон, стало понятно, что казино ждут неприятности.
Их было четверо, во главе - человек по имени Власек. Никто раньше о них и не слышал, но в сезоне, который только что закончился, они играли и выигрывали с безжалостной стабильностью. И никто не понимал, как это им удавалось.
Разумеется, все без конца обсуждали, какой системой они пользуются, но поскольку все четверо румын жили в уединении на огороженной высоким забором вилле у дороги, недалеко от Жуан ле Пинс, тайну они хранили крепко. Начальство казино, разумеется, провело расследование: понаблюдали за их игрой, проверили документы, испробовали все возможные тесты на шулерство, но тщетно. Румыны, кем бы они на самом деле ни были, оказались чисты. И ночь за ночью, словно жадная адская машина, они продолжали свою безжалостную игру. И даже при наименьших шансах на успех каждый раз выигрывали. Общую сумму убытка, казалось, не знал никто, но, согласно информатору Мэддокса, в прошлый сезон Румыны опустошили казино на 12 миллионов фунтов стерлингов.
Для начальства казино ситуация становилась угрожающей, и Мэддокс решил извлечь из нее максимальную выгоду. Этот золотой уголок южной Франции издавна считался центром всевозможных интриг. Как и многие его коллеги, Мэддокс часто бывал здесь. Будучи по натуре азартным игроком, Мэддокс понимал, почему казино всегда привлекало его клиентуру - "бродячий мир" шпионов, дипломатов и женщин определенной породы со всех концов света. Любая помощь, которую он смог бы оказать дирекции казино, неизбежно окупилась бы, и Мэддокс понимал, как было бы удобно, если могущественная организация "Société des Bains de Mer", владевшая казино, окажется у него в долгу. К тому же лишнего вреда не будет, если по миру прокатится слух, что казино спасла Британская Секретная Служба.
В течение тех недель, когда Мэддокс навещал Джеймса Бонда в лечебнице в Фонтенбло, по вечерам они часто играли в бридж. Для Бонда это было коротанием времени, для Мэддокса - возможность лишний раз оценить характер Бонда и его способности. Будучи однократным чемпионом мира по игре в бридж (он представлял Британию на турнире в Биаррице, в 1929), Мэддокс был уверен, что карточный стол - идеальное место, где раскрываются сильные и слабые стороны противника. Он обнаружил в Бонде совершенно необычайный дар. Несмотря на свой юный возраст, Бонд относился к редкому типу игроков: он был игрок с рождения, обладавший инстинктом побеждать. Мэддоксу даже частенько приходилось откладывать свои дела на потом, чтобы отыграться у него. Более того, он чувствовал в игре Джеймса Бонда ту комбинацию куража, силы, памяти и строгого самоконтроля, которая свойственна только великим карточным игрокам и секретным агентам.
Именно поэтому Бонд идеально подходил для задания, идея которого постепенно вырисовывалась в необычайно изобретательном уме Мэддокса. Это также означало, что начальная тренировка Джеймса Бонда в Сикрет Сервис была, мягко говоря, неортодоксальной.
Бонда доставили в Лондон инкогнито, с указаниями не показываться никому на глаза. Мэддокс снял для него номер в теперь уже несуществующем отеле "Карлтон", что находился на углу Хэймаркет, под псевдонимом Хейнс. Сам Мэддокс остановился там же. Время от времени он появлялся и таскал Бонда по бесконечной веренице медицинских экспертов, лингвистов, мастеров по стрельбе и людей, сидящих за огромными столами в Уайтхолле. Во время каждой такой встречи у Бонда возникало неприятное ощущение, что эти люди знают о нем гораздо больше, чем говорят. Никто толком ему ничего не объяснял, даже Мэддокс стал поразительно скрытным, и все же Бонд понял, что Секретная Служба планирует для него испытание. В итоге оказалось, его выбрали для необычного задания, и подготовка должна была начаться через пару дней.
Мэддокс объяснил все это за ужином, в комнате гриль. И под конец добавил, что на месяц или два прощается с Бондом. Теперь, устроив Бонда на службу, он должен вернуться в Париж, где его ждет работа, но очень скоро Бонд встретится со своим инструктором. Бонда начала слегка утомлять атмосфера таинственности вокруг этого дела.
-А почему такая задержка?
-Потому что потребуется немножко времени, чтобы вытащить его из тюрьмы, - ответил Мэддокс.
-Из тюрьмы?
-Да, из "Вормвуд Скрабс". Блестящий парень, по фамилии Эспозито, Стеффи Эспозито. Боюсь, он американец. И, как ты сам понимаешь, человек с таким именем может быть только профессиональным карточным шулером. В Скотленд Ярде сказали, что он лучший во всей Британии.
-Надо думать! Если он сидит в "Вормвуд Скрабс"!
-Нам важно другое, - сказал Мэддокс. - Он научит тебя всему, что знает. И придется попотеть. Тебе нужно многое усвоить.
Бонд попытался поподробнее разузнать об этом деле, но морщинистое, обезьяноподобное лицо Мэддокса оставалось непроницаемым. Он повторял лишь только то, что Бонд должен отнестись к этой работе серьезно.
-Эспозито отбывал девятимесячный срок, и они отпускают его только ради тебя.


Джеймс Бонд встретился со своим учителем через три дня, на заставленной мебелью квартире на Бейкер-стрит. Он ожидал увидеть какого-нибудь задрипанного урку (опыт общения Бонда с криминальными элементами был тогда ограничен), но вопреки его ожиданиям на пороге стоял безупречно одетый, румяный седовласый джентльмен с грустными глазами и помпезными манерами. Бонду почему-то сразу вспомнился священник из Итона.
-Мне сказали, сэр, что я должен обучить вас всему, что знаю. - Судя по голосу, Эспозито был явно удручен этим фактом. В его голосе проскочили намеки на нью-йоркский и будапештский акценты. - Я пытался доказать этим дуракам, что это невозможно, и, скорее всего, никому из нас не нужно, но в полиции никогда не понимали сорт моей деятельности. Ваш мистер Мэддокс показался мне поумней остальных. Мы сошлись на том, что я научу вас основным приемам обращения с колодой. Можно взглянуть на ваши руки? - Он пощупал пальцы на руках Бонда, проверил гибкость суставов и с беспокойством вздохнул. - Вам придется здорово поработать. У вас, друг мой, руки каратиста. А нам нужна ловкость скрипача-виртуоза. Начнем, наверное, с азов нашего ремесла. Мы называем этот трюк "пирамидой" - тасования колоды в нужной для дилера последовательности.: Научившись этому, тогда - и только тогда - мы перейдем к более сложным приемам, а уж только затем будем учиться сдавать по желанию тузы, короли и прочие карты. Наша цель, мистер Бонд, сделать из этих пятидесяти двух карт наших преданных слуг.
Эспозито, несмотря на свою болтовню, оказался железным учителем, и всю последовавшую неделю, по десять часов в день, Бонд учился "пирамиде". Дошло до того, что карты ему начали сниться по ночам. И вот, через десять дней изматывающих тренировок Эспозито сделал первый намек на похвалу.
-У вас начинает получаться, мистер Бонд. Потихоньку, но начинает. Пальцы становятся все мягче и мягче. Пара годков - и вы смогли бы неплохо зарабатывать себе на картах.
Однако цель обучения состояла не в этом. И теперь, когда Бонд стал постигать основные карточные уловки, Эспозито начал знакомить его с основными фокусами: как вощить тузы так, чтобы колода на них дробилась; как делать незаметные метки на рубашках с помощью бритвы; как обрезать с края колоду так, чтобы определенные карты чуть-чуть вылезали.
И наконец Бонд познакомился с настоящими секретами шулерского ремесла: "светляками" - малюсенькими зеркальцами, вмонтированными в перстни и прочие украшения; специальными приспособлениями, выбрасывающими из рукава нужную карту; и сигнальными электронными устройствами.
Целых два месяца Бонд провел в квартире на Бейкер-стрит, без устали тренируясь. Он виделся только с Эспозито, и ни слова не слышал от Мэддокса. Несмотря на это, его не покидало неприятное ощущение, что за ним следят. А на третий день каждого месяца на его счету в банке прибавлялось по 100 фунтов. Но вот наступил конец августа, и Эспозито расслабился. Он объявил, что скоро они уедут из Лондона.
-Пора испытать вас в настоящем деле, мой друг.
Бонд приготовил паспорт, упаковал свой вечерний костюм, полдюжины рубашек, и на следующий день, вместе с Эспозито, сел на утренний поезд во Францию.
Эспозито почувствовал себя в своей родной стихии.
-Наконец-то, сладкое слово 'свобода', - сказал он, вдохнув пропахший скумбрией воздух главной гавани в Дьепп. На Американце были надеты шикарные лакированные ботинки и кричащий костюм в шахматную клетку. В таком одеянии Эспозито, почему-то, напомнил Бонду человека с ипподрома. В его поведении появилась какая-то бойкая беспечность, которую Бонд прежде не замечал. Они позавтракали в отеле "Виндзор". Эспозито сделал заказ по-французски, приукрасив свою речь массой витиеватых выражений, продемонстрировав тем самым свое превосходное знание этого языка, а затем на какое-то время увлекся воспоминаниями о своих приключениях и кое-каких знакомых "коллегах". Это были рассказы о невероятных баталиях, разыгрывавшихся за покрытыми зеленым сукном столами французских казино, во время которых он неоднократно зарабатывал и тут же терял целые состояния.
-Если бы я сохранил хотя бы десятую часть того, что выиграл за свою жизнь, я был бы сейчас миллионером. Но что такое деньги, дорогой мой друг? Только вопрос шанса. Процесс игры - вот, что самое важное!
Эспозито с грустью взглянул на эспланаду. Море было синим, пляж заполнен толпами зажиточных семей. Бонд решил, что пора спросить, когда же они приступят к "настоящему делу". Эспозито оживился.
-Сегодня, друг мой, состоится наш дебют. Посмотрим, чему научил вас Стеффи Эспозито.
-Вы хотите сказать:? - начал Бонд.
-Я хочу сказать, что мы попытаем удачу: а заодно проверим наше умение. Эту идею подкинул мне ваш мистер Мэддокс. Он считает, что после вашего обучения, вас следует испытать в деле. Он хочет, чтобы вы попробовали на себе, что значит манипулировать картами за карточным столом.
-Вы хотите сказать, мне придется жульничать? - спросил Бонд.
-Жульничать? - обиженно воскликнул Эспозито. - Пожалуйста, не произносите это слово! Я - артист. И обучил вас азам своего искусства. Жульничество здесь не причем.
Решив не спорить, Бонд поинтересовался, где будет проходить его испытание. -Только не в Дьепп. Здесь меня хорошо знают, поэтому могут возникнуть неприятности. Есть тут одно местечко на побережье, совсем недалеко от ле Туке. Хороший отель, маленькое казино. Как раз то, что нам надо. Называется Руаяль-лез-О.


Бонд сразу же полюбил этот городок. В нем было нечто притягательное, какая-то беззаботная атмосфера сытого покоя, но без претенциозной чопорности, хотя и чувствовалось, что из поколения в поколение зажиточные французские семьи приезжали сюда на отдых. На главной площади росли развесистые платаны, стояла изящная ратуша и несколько соблазнительного вида ресторанчиков. Было в этом городке и казино - эдакое миниатюрное Монте-Карло. При виде него сердце Бонда ушло в пятки. В душе он проклинал Эспозито.
Здесь Эспозито чувствовал себя как рыба в воде. Он заказал номера в отеле Слендид, затем они вместе отужинали (в тот вечер еда застревала у Бонда в горле) и отправились в казино. Эспозито произвел на Бонда неизгладимое впечатление. Пока Бонд следовал за Американцем к игральным столам, тот напомнил ему маэстро, поднимающегося на сцену. Зал был полон, и какое-то время Эспозито и Бонд понаблюдали за одним из столов. Игра была в самом разгаре. Руаяль-лез-О тогда привлекал богатейшую клиентуру, и внезапно Бонд почувствовал волнение, ранее не испытываемое им. Еще в компании Бринтонов он понял, что такое азарт игры по крупному. Сейчас ситуация была иной. Сейчас он испытывал запретное удовольствие готовности проявить свои навыки шулера в деле.
В тот вечер Бонд познал весь азарт нечестной игры. Вместе с Эспозито они играли в баккару. Ставки были высоки: группа бизнесменов из Парижа испытывала свою судьбу; и какое-то время Эспозито поиграл с ними. Бонд тоже. Они играли осторожно и ненавязчиво. Через пол часа Эспозито оказался в минусе, Бонд почти ничего не проиграл, но и не выиграл.
Бонд не сводил с Эспозито глаз. Когда карточные шулеры работают на пару, один непременно должен вести другого, и за недели тренировок на Бейкер-стрит Бонд научился моментально следовать сигналам Эспозито, по которым он заранее узнавал его будущие ходы. Внезапно, по той манере, в которой Эспозито держал свои карты, Бонд понял, что тот собирается действовать.
Банкометом был человек с шарообразной головой и малюсенькими глазками. В том, как он обращался со своими фишками, лежавшими перед ним горой, было что-то алчное, Бонд это чувствовал. Эспозито просигналил, что банкомет будет стоять на пяти. Толстяк рисковал, хотя с другой стороны его шансы на выигрыш были слегка выше.
Над толпой зрителей прокатился гул волнения, когда Эспозито высыпал на стол десять красных фишек - 100000 франков. Пока что за вечер это была самая высокая ставка, и Бонд оценил то, с каким видом Эспозито ее сделал: без промедления и с абсолютно бесстрастным лицом. Одновременно с этим он отдал Бонду сигнал действовать. У Бонда на руке были девятка и восьмерка треф - неплохая комбинация, но далеко не беспроигрышная. Если Эспозито был прав относительно карт банкомета, то Бонд несомненно выигрывал. Но был ли он прав? И как он мог быть твердо уверен?
Бонд, будучи по натуре осторожным игроком, в нормальной ситуации и не подумал идти на такой риск. И все же указания Эспозито были четкими. Бонд заколебался. Все смотрели на него, и в этот момент нервы Бонда не выдержали. 100000 франков было больше, чем 800 фунтов - всех его сбережений. Бонд осторожно положил на стол пять белых фишек - 5000 франков.
Все устремили свои взоры на толстяка, который должен был открыть свои карты. У него оказалась девятка крестей и шестерка червей. В баккаре считается только правая цифра числа. В данном случае это была пятерка - как и предсказывал Эспозито.
Среди игроков послышалось то самое тихое бормотание, в котором сквозит одновременно и зависть, и оживление, когда крупье передвинул к Эспозито десять красных фишек, и Бонд почувствовал, как его сердце защемило от сожаления, когда за ними последовали его белые. Игра возобновилась, но его шанс ускользнул. Эспозито больше не подавал сигналов и не делал крупных ставок. Через пол часа он встал из-за стола, дал чаевые крупье, кивнул банкомету и удалился. Через пять минут Джеймс Бонд последовал его примеру. Он нашел Эспозито в баре. При виде Бонда Американец засмеялся.
-Ну что, мой друг, каково ощущение выигрывать деньги нечестными методами?
Бонд резким тоном ответил, что не одобряет этого. Эспозито продолжал смеяться.
-Ну ладно, ладно, ваше поведение заслуживает большой похвалы. И потом, это испытание было крайне необходимо. На нем настоял ваш Мэддокс.
Ранним утром следующего дня Бонд и Эспозито отправились в Париж. Там они связались с Мэддоксом. В тот же вечер Мэддокс и Джеймс Бонд вместе отужинали в "Брассерье Липп". Мэддокс выглядел уставшим. С момента их последней встречи круги под его глазами стали темнее, а редеющие волосы еще седее, и все же, казалось, Мэддокс пребывал в прекрасном расположении духа. Он заказал по кружке пива "Пильсенер" и, пока они пили, обрисовал Бонду суть задания. В Монте-Карло только что открылся сезон, Румыны уже приехали и уже выигрывали. Мэддокс уже говорил с де Лессепсом, менеджером казино. Бедняга в отчаянии. Он обратился за помощью к своим старым друзьям и соперникам - Второму отделу (French Deuxieme Bureau). Один из их самых смышленых оперативников, молодой парень по фамилии Матис, в настоящий момент работал в казино, но пока безуспешно. Похоже, что Румыны чувствовали себя еще уверенней, чем прежде. Казино стояло на пороге гибели.
Бонд должен был сесть на поезд, следовавший в Коте-д'Aзур. В отеле "Де Пари" для него уже был забронирован номер. В его распоряжении были, в буквальном смысле слова, неограниченные фонды. Но ему предстояло работать в одиночку, следовало всячески избегать любых скандалов и насилия, и нельзя было вмешивать в свои дела руководство казино. Для прикрытия он должен был играть роль испорченного сыночка одного миллионера из Южной Африки. Ему дали новое имя - Питер Цварт. Теперь, обучившись всевозможным трюкам у Эспозито, Бонд должен был сразиться с Румынами за карточным столом. Он должен был либо обыграть их в чистую, либо выяснить их секрет.
-А если нет никакого секрета? - с тревогой спросил Бонд.
-Тогда тебе придется его выдумать. Делай что хочешь, но чтоб через две недели эти Румыны сидели у себя в Бухаресте!


В Монте-Карло Бонд чувствовал себя как рыба в воде. Ему нравилось играть роль молодого сумасбродного Питера Цварта. Он взял напрокат автомобиль, "Бугатти" ядовито-синего цвета, заказал в номер набор шелковых рубашек и розового шампанского, но что самое главное: он был безумно рад вернуться во Францию именно при таких обстоятельствах. О Марте де Брандт он позволял себе вспоминать изредка, да и то лишь мельком.
В свой первый вечер Бонд оделся с особой тщательностью, плотно поужинал и отправился прогуляться вдоль Гранд Корниш. Вечер выдался чудесный. В гавани стояли на приколе яхты самых состоятельных. На мысе мигали огоньки Кэп Феррат. Внутри здания казино, выполненного в стиле рококо, были зажжены канделябры, залы заполнялись людьми, некоторые делали первые ставки. В этой картине было нечто-то абсолютно ирреальное - что и привлекало Бонда. Постепенно у него развивалось стойкое отвращение к реалиям жизни. Ему было около семнадцати, но выглядел он двадцатипятилетним красавчиком. Скрываясь за холодной маской своего лица, Бонд чувствовал себя еще старше. Со смертью Марты де Брандт в нем тоже что-то умерло. Теперь он жаждал только действий и той жизни, которую предложил ему Мэддокс.
Бонд также был рад тому, что теперь работал сам по себе. Ему уже нравился такой метод работы, и он был благодарен Мэддоксу за то, что тот это понимал. Эспозито остался в Париже, но, разумеется, с уговором, что приедет на помощь Бонду по первому зову.
Боясь не успеть застолбить удобное место и желая посмотреть на тех, кто уже играл, Бонд пришел в главный зал пораньше. Огромная комната была заполнена, и Бонд решил сыграть в обычную игру: попытаться мысленно отделить действительно богатых игроков от простых искателей удачи. Эспозито сказал, что нужно судить по глазам. Бонд верил ему, но еще не научился этому трюку. Интересно, думал он, что окружающие читали в его собственных глазах?
Бонд постарался как можно убедительней сыграть роль экстравагантного молодого мота: он купил фишек сразу на полмиллиона франков и принялся делать сумасшедшие ставки. В этом деле он преуспел: к полуночи, когда должны были приехать Румыны, он умудрился просадить более 500 фунтов стерлингов за игрой в баккару, чем и начал привлекать к себе всеобщее внимание. Именно этого Бонд и добивался.
Почти вровень с двенадцатым ударом часов приехали Румыны. Бонд принялся внимательно наблюдать за ними: невысокие, смуглые мужчины, носившие свои плотно облегающие черные костюмы, словно униформу. Никто из Румын не улыбался, у всех у них был грозный вид; они вошли в зал, словно труппа хорошо организованных акробатов. Среди прочих игроков они выделялись уверенностью и спокойствием, что придавало им некий зловещий вид. Теперь, увидев их воочию, Бонд понял, почему казино было так обеспокоено: этих людей будет чрезвычайно трудно остановить.
Бонд взглянул на Власека. Среди Румын он выделялся лишь своей большущей головой, которая была абсолютно лысой и загорелой, цвета коричневой бумаги. Черты его лица, как и трех его коллег, скрывали огромные черные очки.
Как только Власек приблизился к столу, толпа расступилась, словно перед королевской особой. Власек сел точно напротив Джеймса Бонда. И хотя было совершенно невозможно проникнуть сквозь черную завесу очков Власека, Бонд почувствовал на себе его взгляд. Это было неприятное ощущение, и он вспомнил совет Эспозито: "Всегда смотри им только прямо в глаза и улыбайся". Бонд улыбнулся. Разыграли несколько партий. Казалось, что под вечерним костюмом скрывался не Власек, а компьютер для выколачивания денег. На каждой сдаче он неизменно выигрывал, однако за всю игру его огромная лысая голова ни разу не шевельнулась. Власек играл с механической точностью.
Наконец Бонд решился бросить ему вызов и попытаться засечь какую-нибудь из тех бесчисленных уловок, которым обучил его Эспозито. Но тщетно. Короткие мясистые пальцы, покрытые отвратительными черными волосами, обращались с картами автоматически, а в том, как он собирал проигранные Джеймсом Бондом фишки, не было даже намека на удовольствие. К 2:30 все было кончено. 500000 франков Бонда перекочевали на сторону Власека. Карман Бонда был опустошен.
Бонд постарался выйти из игры с видом, подобающим, по его собственным представлениям, любому хорошо воспитанному сыну миллионера: он пожал плечами, улыбнулся, дал на чай крупье и кивнул Власеку - тот даже и вида не показал. Когда же Бонд начал вставать из-за стола, его локтя коснулась какая-то девушка. Высокая, красивая яркая блондинка. Бонд извинился - девушка улыбнулась. Он заметил, что она была очень молода.
-Мне жаль, что сегодня вам так не повезло, - сказала она.
Бонд поблагодарил за сочувствие.
-Вы просто обязаны завтра снова попытать удачу. Фортуна непременно улыбнется вам.
-Вы гарантируете это? - спросил Бонд.
-Конечно, - ответила она и снова улыбнулась, в ее улыбке явно проскочил скрытый сигнал, который запомнился Бонду.
-А вы завтра здесь будете? - спросил он.
-Я каждый вечер здесь бываю, - ответила она.
Девушка понравилась Бонду, и он с радостью предложил бы ей выпить, ведь после Марты де Брандт у него не было ни одной женщины, и хотя до сегодняшнего вечера сама эта идея шокировала бы его, но, учитывая его теперешнее настроение, такой шаг казался позволительным. Сейчас он был не Джеймсом Бондом - сейчас он был Питером Цвартом, богатым плейбоем из Южной Африки, который только что просадил 500000 франков. И что-то ему подсказывало, что затащить эту девушку в постель будет совсем нетрудно.
Однако в тот вечер Бонда ждали дела: Де Лессепс, менеджер казино, хотел его видеть, им нужно было многое обсудить. Кабинет де Лессепса находился на третьем этаже. Бонд не стал рисковать: он вышел из казино, подождал полчаса и вернулся обратно, поднявшись по боковой лестнице.
Своей внешностью Де Лессепс походил на говорящую птицу, которая, казалось, трепетала при каждом слове. Он был крайне пессимистичен. Бедняга искренне надеялся, что, набив свои карманы в прошлый сезон, Румыны успокоятся, однако вопреки ожиданиям де Лессепса, они вернулись и стали выигрывать еще чаще. Дирекция казино испробовала всё. Ситуация казалась безнадежной. Совсем безнадежной.
Бонд поинтересовался, проверен ли крупье.
-Мы даже проверили уборщиков туалетов. Я скоро самому себе перестану доверять. Охрана из моего личного персонала стоит у каждого столика, и все равно они выигрывают.
От бессилия он плюхнулся в кресло за самый огромный стол в стиле "буль", который когда-либо доводилось видеть Бонду, и, какое-то мгновение казалось, что он вот-вот и заплачет. Бонд смутился и чувствовал себя не в своей тарелке. Ему не нравились проявления подобных эмоций. И он обрадовался, когда в дверь постучали.
Бонд узнал в вошедшем широкоплечем мужчине одного из служащих казино, который был сегодня в главном зале. У него было подвижное и умное лицо галлийца. Де Лессепс представил его как Матиса из Второго бюро. С тех пор, как Мэддокс сказал, что кроме него над этим делом работает Француз, Бонд постоянно пытался вычислить его в толпе игроков.
Матис был сама вежливость, и все же Бонд почувствовал, что Француз относится к нему снисходительно. Как и Де Лессепс, Матис, казалось, был уверен, что проверил все что мог и намекнул, что дело приняло такой серьезный оборот, что к Румынам следует применить "другие меры". Бонд прекрасно понимал, о каких "других мерах" говорил Француз. И уже когда Бонд собирался уходить, Матис поинтересовался, как ему удалось познакомиться с любовницей Власека. Бонд спросил, кого тот имел в виду.
-Та высокая блондинка, с которой вы заговорили, выйдя из-за стола. Он всегда приходит в казино вместе с ней. Вы ведь, конечно же, знали об этом?
Бонд был удивлен, к тому же его поразила осведомленность Француза. Он ответил, что Власек показался ему совершенно безразличным к сексу. Де Лессепс рассмеялся.
-Безразличным к сексу? Этот Румын? Согласно нашим источникам, эта четверка не курит и не пьет, но женщин потребляет в огромных количествах. Похоже, они думают, что секс освежает мозги.
-Возможно, так оно и есть, - ответил Бонд.
Когда Бонд отправился спать, стрелки огромного желтого циферблата на здании казино показывали почти четыре. Несмотря на это, встал он рано. Солнце сияло, обещая впереди превосходный день, и Бонд уже знал, как его провести. Теперь, встретившись наконец с Матисом, он загорелся желанием показать себя. Бонду нравился стимул соперничества. Какое внутреннее наслаждение испытает он, если продемонстрирует Французу, как на самом деле нужно выполнять задания!
Первым делом Бонд заказал завтрак. Он любил завтрак больше, чем ленч, обед или ужин. За время своего сожительства с Мартой де Брандт Бонд обнаружил, что хороший завтрак несет положительный заряд энергии на весь день. Будучи настоящей французской буржуа, она научила его уделять внимание подобным мелочам жизни, поэтому указания, данные им официанту, были четкими: двойную порцию свежего апельсинового сока, чашку крепкого черного кофе из дважды прожаренных зерен, тост из пшеничного хлеба и два вареных яйца. Совершенно очевидно, что привычки, которые так поразили Флеминга, сформировались у Бонда еще в юности. Бонд даже указал, сколько времени следует варить яйца - три минуты и двадцать секунд. Как подметил Флеминг, Бонд и вправду был уверен в том, что на свете есть такая вещь, как идеально приготовленное яйцо всмятку.
Ожидая завтрак, Бонд закал разговор с Парижем. И только он успел закончить свою трапезу, как позвонил Эспозито. Судя по голосу, тот был слегка обижен, что его оставили в Париже, но как только Бонд начал описывать Румын, Эспозито повеселел. Последовавшие несколько минут Бонд рассказывал детали их игры. Эспозито задавал конкретные вопросы.
-Тут замешан крупье, - в итоге сказал он.
-Я тоже так думаю, - ответил Бонд. - Но в чем же их секрет?
-Это очень старый трюк. - В голосе Эспозито появились нотки азарта. - Его мог разгадать только настоящий эксперт. И де Лессепс должен был сразу же усечь в чем дело. Удивляюсь, за что ему только деньги платят!
-А что он должен был усечь?
-Темные очки. Это же сразу ясно. Сто лет не слышал, чтобы кто-нибудь прибегал к этому фокусу! Но о нем упоминается в классическом труде Матиньона "Treatise on Cards". Этот трюк называется "Светописец". Ты найдешь его по алфавитному указателю.


Последовавшие несколько дней Джеймс Бонд с вдохновением играл роль мота Питера Цварта: гонял с ветерком на своей синей "Бугатти", обедал с шиком, играл неосторожно. Он завел правило тратить как минимум три-четыре тысячи фунтов за вечер и при этом бросать короткую улыбку в казино каждому, включая Матиса, который к тому времени был уверен, что тот спятил. Он также завел правило не упускать случая, чтобы поболтать с любовницей Власека. Она была очень красивой, но Бонд чувствовал, что какое-то несчастье тяготило ее душу. Она была англичанкой, ее звали Памела. Бонд знал тип женщин, к которому она принадлежала, и никак не мог понять, как она оказалась вместе с Румыном. Любила ли она его? Он должен был это выяснить, но сперва переговорить с Мэддоксом. Вскоре он так и сделал. Как Бонд и ожидал, Мэддокс взорвался, узнав о том, что за четыре дня он истратил 15000 фунтов стерлингов, однако он знал, как справиться с этой стороной характера Мэддокса. Бонд знал, что тот любил экстравагантность, и заверил его, что к концу недели Румыны будут в Бухаресте. В ответ Мэддокс выдал ему неограниченный кредит еще на три дня.
С девушкой дело обстояло еще проще. Днем она побоялась показаться в компании Бонда, но оказалась не прочь прокатиться в "Бугатти" с молодым миллионером. Бонд отвез ее в Ментон, где они поужинали в одном маленьком ресторанчике, владельцем которого был итальянец, а позже, в сосновом лесочке, он обнаружил, что девушка вовсе не любила Власека. Когда они оделись, девушка призналась, что угодила в его лапы из-за карточных долгов казино; Власек давно уже уплатил их, но до сих пор держал при себе ее расписки; и она ничего не могла поделать. Несколько раз намекнула, что Румын обращался с ней как с вещью. Бонд с сочувствием выслушал ее историю. Затем они снова занялись любовью, после чего пропустили по стаканчику в "Эден Рок", где Бонд заверил девушку, что возместит ее долги казино, но при одном условии.


Следующий день был уже пятницей. У Бонда оставалось всего двое суток. Он был вынужден смириться с тем фактом, что без помощи Матиса ему не выполнить обещание, данное Мэддоксу. Сперва Француз крайне скептически отнесся к его затее и говорил с ним с тем же вежливым высокомерием, которое он проявил ранее. Он также ясно дал Бонду понять, что для выполнения его плана разобраться с Румынами "единственным оставшимся способом" все было практически готово.
-Прежде чем прибегнуть к нему, - сказал Бонд, - давайте хотя бы испробуем провернуть мою маленькую хитрость.
Матис поинтересовался, что для этого требовалось.
-Нужно лишь найти самого лучшего оптика на всем южном побережье Франции.
Матис выполнил просьбу Бонда, хотя и считал смешного богатого Англичанина выжившим из ума: Альфонс Дувергер был родом из Канн. Этот морщинистый худенький человечек в синем берете считался главным окулистом среди известнейших оптиков этого города. К счастью, их фирма имела представительство в Жуан ле Пинс, именно там Бонд и Матис встретились с Дувергером ранним утром того дня. Бонд объяснил окулисту, что от него требовалось и что было поставлено на карту. Дувергеру предстояла долгая ночь ожидания, а затем работа в бешенном темпе. Альфонс Дувергер задал кое-какие вопросы. Когда Бонд ответил на них, тот улыбнулся, обнажив неестественно белые вставные зубы, и пообещал сделать все в лучшем виде.
Вечером Бонд последовал своей обычной процедуре: до наступления полуночи вошел в главный зал, понаблюдал за приездом Румын, проиграл им несколько тысяч. Он намеренно не смотрел на девушку, а Власек даже на секунду показался ему почти добродушным человеком. Кроме Бонда с ним играло несколько богатых американцев, все они делали крупные ставки и проигрались. Власек же только и делал, что улыбался. Когда же Бонд встал из-за стола, Румын сказал ему:
-Прошу вас, не убивайтесь горем, мистер Цварт, в следующий раз удача непременно улыбнется вам.
-Будем надеяться, - ответил Джеймс Бонд.
Матис стоял точно за креслом Румына, и Бонду показалось, что тот подмигнул ему.
Предстоявшая ночь обещала быть длинной. Лишь после четырех казино начало пустеть, и Румыны, в очередной раз выиграв порядочную сумму, тоже решили удалиться. Бонд и Матис сидели во взятом на прокат "Пежо", припаркованным на противоположной стороне улицы. Они наблюдали, как Румыны организованным строем вышли из казино, с серьезным видом похоронных агентов, страдающих от запора. Девушка была с ними. Ко входу подкатил лимузин с затемненными стеклами. Румыны с девушкой сели в машину и уехали.
Спешить было некуда. Румынам требовалось двадцать минут, чтобы добраться до виллы. Согласно девушке, Власек любил максимально растягивать удовольствие в сексе. Пройдет по меньшей мере час, прежде чем он уснет. Поэтому сначала Бонд и Матис убедились, что Румыны уехали далеко вперед, и поехали в сторону виллы. Они ехали медленно и остановились у задней двери виллы. В нескольких окнах горел свет. Вскоре один за одним свет в окнах потух. В пять часов десять минут задняя дверь открылась. Стараясь оставаться в тени, Бонд подбежал к двери. Его ждала девушка. Никто из них не проронил ни слова, девушка вручила ему какой-то предмет и закрыла за собой дверь.
Началась гонка. Ровно за три минуты "Пежо" доехал до дома оптика на Рю Марешаль Леклер. Огни в окнах горели, Альфонс Дувергер, по-прежнему в своем синем берете, ждал их. Бонд вручил ему тяжелую оправу очков.
-Он ни в коем случае не должен заметить подмены линз, - сказал он.
Синий берет кивнул.
Еще не пробило шести, а Бонд и Матис уже успешно вернулись на виллу. Задняя дверь открылась, и Бонд вернул девушке очки Власека. Бонд искренне надеялся, что Дувергер знал свое дело: от этого теперь зависела ее жизнь.
В сентябре в субботние вечера в казино всегда царил ажиотаж. Чтобы как-то исправить пошатнувшиеся дела казино, де Лессепс пытался привлечь туда самых богатейших гостей Ривьеры. В тот вечер в замке состоялся бал, и, когда Бонд подъехал к зданию казино, площадь была забита дорогими автомобилями, которые в сумме составили бы маленькое состояние. Здание казино купалось в лучах от прожекторов, залив освещал огонь фейерверков. Кругом царила праздничная атмосфера карнавала. Бонд мрачно гадал, для кого фейерверк - для него или для Румын.
Казино было заполнено, богатые теснили потенциальных богатых, чтобы занять места у рулетки; в главном зале крупье демонстрировали чудеса ловкости в обращении с картами и фишками. Всюду царила атмосфера азарта - та самая неповторимая атмосфера азарта от игры по крупному, свойственная всем фешенебельным казино, где зачастую на карту ставятся целые состояния и даже жизни. Основная денежная масса текла сегодня из рук группы южноамериканцев - мужчин с болезненно желтоватыми лицами, сидевших в компании своих жен, увешанных бриллиантами. Интересно, подумал Бонд, как они отреагируют на Румынов, которые должны были появиться в полночь.
Однако Румыны опоздали. Часы показывали уже 12:15, а их все не было; на памяти Бонда подобное случалось впервые. Неужели девчонка попалась? - подумал он. А вдруг Власек заметил подмену? Внезапно Бонд осознал, что провал в этой операции будет означать конец его карьере. Конечно, для Уайтхолла Мэддокс найдет какое-нибудь оправдание его сумасшедшим тратам. Но перед собой у Бонда не будет никакого оправдания. В его профессии провал являлся единственным грехом перед Святым Духом.
Внезапно приехали Румыны. Началась уже привычная всем канитель. Власек занял свое обычное место. В зале повисла тишина. Сдали карты. Бонд принялся внимательно наблюдать за Румыном. Власек взял со стола свои карты, и Бонд впервые увидел, как тот заколебался. Вместо привычной механической, нечеловеческой игры, Власек стал делать паузы. И впервые за время пребывания в казино Бонда Власек проиграл.
По залу прокатился гул оживления. Люди заинтересовались игрой. Крупье, бледнолицый элегантный молодой человек, собрал со стола карты, сложил их обратно в "башмак" и снова сдал. Власек держал свои карты дрожащей рукой, в остальном сохранял полное спокойствие и, как обычно, объявил высокую ставку. Бонд заметил, как по его щеке скатились две масляные капельки пота. Он перевернул свои карты: семь. У банкира оказался "натурэль". На третьей сдаче Власек не выдержал. Он весь вспотел и поднял ставку еще выше. И вновь проиграл. Вдруг случилось неожиданное: Румын схватил свои темные очки и сдернул их с лица. Впервые Бонд увидел его глаза. Они смотрели прямо на него и были полны страха. Власек попытался встать, но помешал Матис, стоявший за его спиной.
-Сидите, monsieur, - сказал он, - игра еще не окончена.
И тогда Бонд достал из кармана свои очки, в оправу которых Дувергер вставил линзы из очков Власека, и надел их. Вновь сдали карты, и Бонд наконец-то увидел своими глазами то, из-за чего казино едва не разорилось. Теперь на рубашке каждой карты отчетливо виднелись светящиеся символы: точки обозначали цифры, крестики - королей, кружочки - дам и т.д. Знаменитый "светописец"! Эспозито был прав. Теперь, благодаря своим "волшебным очкам", Бонд знал карты всех игроков, включая банкира. Неудивительно, что Румынам постоянно удавалось выигрывать!
Последовавшие полчаса Джеймс Бонд играл свою коронную партию. Матис не выпускал Власека из-за стола, в то время как Бонд методично его уничтожал. В начале игры на столе перед Румыном лежало фишек где-то на 50000 фунтов стерлингов. Бонд забрал их все, и только тогда Матис позволил Власеку встать.
Заключительный акт пьесы состоялся этим же вечером на третьем этаже казино, в кабинете де Лессепса. Всех четверых Румын доставили туда. Там же был Джеймс Бонд, Матис, де Лессепс и начальство службы безопасности казино. Будучи представителем закона, Матис собирался дать этому делу публичную огласку, но де Лессепс убедил его не делать этого. Это было Монако, а не Франция. Здесь огласка крупного судебного процесса была нежелательна: последствия могли оказаться самыми непредсказуемыми.
Поэтому Румынам пришлось согласиться вернуть большую часть выигранных ими денег и дать письменное обязательство, что никогда в жизни они не зайдут ни в одно казино мира. Матис со своей стороны заверил, что и во Францию они никогда в жизни уже не попадут.
На том и порешили, и Бонд в последний раз увидел, как Румыны спустились по величественной парадной лестнице, прошли через фойе и вышли наружу. Без пафоса все же не обошлось: перед входом их ждал огромный лимузин.
Бонд пошел отправить Эспозито телеграмму: "Светописец повержен". Когда же он вернулся в зал, чтобы выпить с Матисом, его локтя случайно коснулась высокая блондинка. Выпивку пришлось отложить.