О тайном агенте замолвите слово

автор: Юрий Комов

'Рост 6 футов 2 дюйма (185 см.), смуглый, атлетически сложенный, вес 12 стоунов (около 80 кг.), голубые глаза, на правой щеке вертикальный шрам, возраст - около 35 лет' - таков портрет тайного агента английской Секретной службы под кодовым номером 007. Имя его давно известно во всем мире, трудно себе даже представить человека, который бы не слышал о ДЖЕЙМСЕ БОНДЕ. Это 'герой, на которого и сам автор хотел бы походить'.
Автор профессиональным писателем быть не собирался. Бонд родился всего воображении, когда ему было уже 43 года. И впереди оставалось еще только 13. Но ровно столько книг, объединенных одним героем - Бондом, - он успеет написать.

Речь идет о едва ли не о самом популярном писателе 50 - 60-х годов. Йене Ланкастере Флеминге. Кажется, это первый обширный материал о нем, появляющийся на русском языке. О его герое - Джеймсе Бонде - у нас писали много, персонаж этот уже не одно десятилетие не сходит с мировых экранов: Голливуд сделал из Бонда настоящего идола, которому поклоняются сегодня и поклонялись вчера во многих странах. Заговорил наконец-то Бонд и по-русски. Опубликованы первые переводы произведений Флеминга, в наших кинотеатрах стали появляться фильмы из 'бондианы' о которых подавляющее большинство раньше знало лишь понаслышке. Словом, вступили в силу определенные рыночные законы - и Бонд 'пошел в народ', ведь он и по замыслу своего создателя был героем масс, героем многих поколений, человеком на все времена. Итак, о Джеймсе Бонде мы кое-что слышали, о писателе, создавшем цикл романов, на страницах которого действует тайный агент 007, почти ничего.

Единственный отечественный источник, на который можно сослаться, - вышедший в издательстве 'Прогресс' в 1975 году книга болгарина Богомила Райнова 'Черный роман'. В работе Райнова исследовалось любопытнейшее явление литературного процесса ХХ века - детективный и шпионский роман.

Надо отдать должное этому исследованию и другим подобным материалам: они тогда несли в себе огромный информационный потенциал, давали хоть какое-то представление, пусть поверхностное, о мощном литературном пласте в западной культуре, называли имена, кратко знакомили с содержанием работ - неважног, о каком 'запретном плоде' шла речь: шпионском сериале, театре абсурда, абстрактных картинах или антиромане.

В 'Черном романе' звучали имена не только известных советскому читателю мастеров, таких как родоначальник детективного жанра Эдгар По, автор блестящей приключенческой беллетристики Уилки Коллинз, популярнейшие Артур Конан Дойл и Жорж Сименон (их книги издавались в СССР, их читали), упомянул автор и тех, чьи имена были на слуху, но произведения почти не издавались - Эжен Сю, Анна Радклиф, Гилберт Честертон, Агата Кристи. Безнадежным казалось знакомство с писателями, чьи имена звучали впервые, а произведения не имели никаких шансов быть в ближайшем будущем переведенными на русский язык. Список был внушительным (как раз те имена, которые сейчас так стремительно осваивает наш книжный рынок): Джеймс Хедли Чейз, Рекс Стаут, Филипп Макдональд, Эрл Стэнли Гарднер, Мики Спиллейн, Дэшил Хэммет, Эллери Куин, Питер Чини, Картер Браун, Раймонд Чандлер, Дей Кин, Джим Томпсон. Сегодня список этот практически являет собой план любого коммерческого издательства, спрос огро-мен - в те же времена об этом и речи быть не могло. Так вот, Райнов писал, среди прочего, и о Йене Флеминге, 'самом блестящем, самом удачливом и самом известном представителе шпионского жанра'.

В представляемом вам, читатель, сборнике, объединяющем три вещи из цикла 'бондианы', хотелось также непременно рассказать - подроб-нее - о самом авторе: человек, изобретший агента 007, ей-богу, заслу-живает этого уже только потому, что герой его - неважно, плох он или хорош, положительный он персонаж или отрицательный, 'наш' или 'не наш' - стал известен во всем мире. Он сродни и Шерлоку Холмсу, и Эркюлю Пуаро, и Мегрэ, и, наверное, майору Пронину, что ж теперь поделаешь. Флеминга читают, фильмы о Д жеймсе Бонде смотрят, культ Бонда (о природе его говорить не станем - нас интересует биография автора) существует во всем мире.

Йен Ланкастер Флеминг родился 28 мая 1908 года и был вторым сыном в богатой семье Валентина Флеминга и бывшей мисс Эвелин Сент-Круа Роуз. Его дед, Роберт Флеминг, выходец из Шотландии, сбежал в свое время с бедной фермы родителей, работал не покладая рук, занялся коммерцией и в 25 лет уже представлял интересы одной компании в Соединенных Штатах Америки. Быстро используя возможности местного рынка, в 28 лет основал собственное дело и пользовался широкой известностью в кругу финансистов. Работал по обе стороны океана: прекрасно знал Уолл-стрит, не раз проводил успешные совместные операции с самим Дж. Пьерпонтом Морганом и, конечно, был на короткой ноге со всеми дельцами из лондонского Сити, крупнейшего финансового и коммерческого центра.

Своих сыновей, Валентина и Филиппа, основатель династии Флемин-гов отправил учиться в Итон и Оксфорд - старейшие престижные учеб-ные заведения, где они получили блестящее образование. В 1906 году Валентин женился и получил от отца четверть миллиона фунтов стер-лингов. Жена его также считалась одной из самых богатых невест Англии. Словом, с детства Йен Флеминг и его три брата росли в аб-солютно благополучной семье и наслаждались жизнью.

Отец, Валентин Флеминг, был человеком энергичным: любил многие виды спорта, охоту, путешествовал, в промежутках между этим зани-мался политикой, был членом парламента, фигурой среди консервато-ров известной. В августе 1914 года, командуя одним из подразделений оксфордширских гусар, Валентин Флеминг отправился во Францию. Человеком он был решительным, волевым, благородным, офицером храбрым. Все эти достоинства нашли свое отражение в некрологе, который написал в мае 1917 года о своем коллеге по партии Уинстон Черчилль. Майор Флеминг был убит в сражении на Сомме.

Вдова надолго пережила мужа. Скончалась она в возрасте 80 лет, за несколько недель до смерти сына Йена.

У братьев Флемингов судьба сложилась по-разному: старший Питер стал путешественником и писателем, Ричард - известным в финансовых кругах банкиром, Майкл погиб во время войны. Йен учился в Ито-не, потом в Сандхерстском военном колледже. Слыл отличным спортс-меном. Однако связывать свою жизнь с армией передумал, из колледжа ушел, чем страшно огорчил мать.

Потом он отправился в Европу, учился в Мюнхене и Женеве. Овла-дел немецким и французским языками, несколько позже выучил русский. Готовился к дипломатической службе. Но конкурс в министерстве ино-странных дел не прошел, получив очень низкую оценку по английс-кому - за сочинение.
По просьбе матери, Флеминга принял сэр Родрик Джонс, глава агентства Рейтер. Парень ему понравился, и он положил ему 300 фунтов в год. Так Флеминг оказался на Флит-стрит, лондонской улице, где находятся редакции большинства крупнейших газет, и окунулся с голо-вой в репортерскую работу. А через два года случилось необыкновенное: его послали в зарубежную командировку в... Москву. 6 апреля 1933 года он сел в Берлине на поезд, шедший через Варшаву в столицу СССР.

25-летний Флеминг, спецкор Рейтера, имел определенную задачу: он должен был освещать ход судебного процесса над шестью английскими инженерами, сотрудниками 'Метрополитен-Уикерс электрикэл компани', которые работали в Москве и были арестованы ОГПУ. Обвинения для того времени стандартные: саботаж, шпионаж.

В Англии арест и суд вызвали волну негодования. Наркому по иностранным делам М. М. Литвинову был заявлен официальный про-тест, речь шла даже о возможном разрыве дипломатических отношений. Но суд состоялся: обвинителем был Вышинский, председательствовал Ульрих. Англичане получили по приговору до 3 лет тюремного заключе-ния. Материала у Флеминга было много, строчил неустанно, в Англии хотели знать мельчайшие детали.

После окончания процесса Флеминг оставался в Москве еще целую неделю. Сделать собирался много - в том числе взять интервью у Ста-лина. Но Сталин лично ответил письмом, что принять его не сможет. 23 апреля 1933 года Флеминг отправился в обратный путь. Российский опыт кое-чему научил: впрочем, слова 'СМЕРШ' он в то время еще не знал, но глаз имел зоркий. В Лондоне пришлось рассказывать о своих впечатле-ниях не только в кругу друзей. Его вызывали послушать и в министерст-во иностранных дел. Там его сообщение, а также имя взяли на заметку.

Карьера явно шла в гору. В Рейтере сообщили, что хотят направить его корреспондентом на Дальний Восток, корпункт будет в Шанхае. А пока предлагали съездить в Берлин и попытаться взять интервью у Гитлера... Всем этим грандиозным планам не дано было осуществить-ся. В октябре Флеминг ушел из Рейтера - он принял другое выгодное предложение: стать партнером владельцев банковского заведения, пойти по стопам деда, который скончался как раз в 1933-м. Кстати, хотя дед внуков и любил, но в завещании почему-то обошел их своим вниманием: 3 миллиона фунтов отошли к его вдове, а потом - к сыну Филиппу. Но Флеминга это печальное событие не смутило: он неплохо ориентировал-ся в среде финансовых дельцов, жил безбедно.

Появилось, помимо новой работы в качестве биржевого маклера, и новое увлечение. Стал собирать редкие книги, первые издания (вклю-чая, между прочим, работы Маркса и Ленина). Тратил не так много, но часто покупал у знакомых букинистов такие издания, пена на которые через несколько лет возрастет необыкновенно, нюх имел отменный: со временем эксперты оценят его коллекцию в 100 тысяч фунтов.

Весной 1939 года Флеминг неожиданно опять оказался в Москве. До сих пор не совсем ясно, почему биржевой маклер но просьбе газета 'Таймс' отправился в Советский Союз вместе с торговой делегацией во главе с министром внешней торговли в правительстве Чемберлена. Известно, впрочем, что, помимо обязательства писать для газеты, он имел еще определенные поручения от министерства иностранных дел. Наша 'Правда' как-то писала в 60-е годы о том, что Флеминг выполнял спецзадание английской разведки, такого же мнения были и некоторые из его коллег-журналистов. Словом, вполне возможно, что Флеминг по возвращении должен был представить определенный доклад о потенци-альных военных возможностях русских, их боевом духе. В те дни для английского правительства весьма важными представлялись любые све-дения из Москвы: отношения Сталина и Гитлера, настроения людей, оказавшихся втянутыми в войну с Финляндией, и т. п. В любом случае Флеминг получил уникальную возможность встречаться не только про-сто с русскими, носителями информации, которая его интересовала, но и с советскими государственными деятелями, проводниками определен-ной политики. Англо-советские переговоры проходили в Кремле, в них участвовал, помимо Литвинова, Микоян. О нем он тоже не забыл упомянуть в своем отчете, который составил по возвращении. Отчет начинался интересной фразой: 'На прошлой неделе из Советской России вернулся писатель, у которого вовсе нет каких-либо политических пред-убеждений'.

Вероятно, в тот приезд Флеминга в Москву на него обратили внима-ние 'там, где следует'. Видимо, понятно было, что пять дней в столице корреспондент 'Тайме' проводил не только в Большом театре, где слушал 'Ивана Сусанина', или на переговорах, о ходе которых написал потом весьма скупо. Во всяком случае, впоследствии, уже после войны, Флеминга несколько раз (в 'Комсомольской правде', по радио) велича-ли 'бывшим шпионом', которым, может быть, он и был какое-то время. А о профессиональной пригодности Флеминга к аналитической работе по обобщению разнопланового материала, о его наблюдениях, оценках, выводах, к которым он пришел после визита в Москву, лучше скажет цитата из того самого отчета, который он составил в далеком 1939-м: 'Этих людей трудно судить по английским меркам. Их фатализм, отсутствие критического мышления, их общая неосведомленность совер-шенно нам непонятны и вызывают раздражение. Пытаясь дать им какую-либо оценку как союзникам, могу лишь отметить, что боевой дух их высок, что храбрость и мужество сомнений не вызывают! Сотрудники английских и французских миссий, которые могут оказаться в России, несомненно столкнутся в своей работе с определенными трудностями: они увидят такой административный хаос, о котором и не слышали, они запутаются в Саргассовом море кумачовых лент, самых алых в мире. Но как только настанет решающий момент, они сразу поймут, что все эти крутые ребята, небольшого роста (средний рост солдата где-то около 5 футов 5 дюймов), с невыразительными лицами, намного отличаются от плохо вооруженного пушечного мяса 1914 года'.